Коммунальная квартира что это такое

Что такое коммунальная квартира – Квартира, дом, дача – медиаплатформа МирТесен

Коммунальная квартира что это такое

Захотелось вспомнить о таком “чуде”, как коммунальная квартира.

13 марта 1928 года, Совнарком издал постановление о порядке самоуплотнения жителей больших городских квартир. Их владельцы, чтобы не платить огромные деньги за излишки жилплощади, могли прописать у себя родственников и знакомых. Но этим дело не ограничилось — дальше уплотнение осуществлялось директивно и посредством совершенно посторонних граждан.

Так в гротескной форме реализовалась идея городских коммун. Люди, состарившиеся в коммуналках, по большей части говорят о них по–доброму, несмотря на все бытовое неудобство этого жилья. Возможно, им действительно повезло — они были избавлены от одиночества, с которым сплошь и рядом сопряжена жизнь в городе.

Первые коммунальные квартиры как тип жилья, в котором проживают несколько семей, появились в начале XVIII века. Владельцы квартир разгораживали помещение на несколько «углов» (часто проходных) и сдавали в поднаём. Квартиры состояли из 3-6 комнат, с одной кухней (туалет — один на лестничной площадке), в них проживало 3-6 семей. В 1860-х годах, после выхода романа Н. Г.

Чернышевского «Что делать?», появились «коммуны-общежития», когда несколько молодых людей снимали квартиру из 2-4 комнат.

Коммунальные квартиры появились после революции 1917 года в ходе уплотнений, когда большевики принудительно отбирали жильё у богатых горожан и подселяли к ним в квартиру новых людей.

Декрет ВЦИК от 20 августа 1918 года «Об отмене частной собственности на недвижимости в городах» отменял право частной собственности на городскую землю и право частной собственности на строения, имевшие стоимость или доходность выше определенного предела, причём этот предел в каждом городе устанавливался местными органами советской власти.

Больше всего коммунальных квартир было в Ленинграде, где до революции было много квартир большой площади. В квартиры вселялись также люди, являвшиеся активными сторонниками советской власти: коммунисты, военные, сотрудники ЧК.

Первое время казалось, что заселение рабочими буржуйских квартир является частью строительства нового быта.

Совместное освоение ими одного жилого пространства вполне соответствовало идее домов–коммун, о которых борцы за народное счастье мечтали со времен Роберта Оуэна.

Теоретики коммунализации быта понимали, что вообще–то дома–коммуны надо строить с нуля — квартиры были слишком буржуазными, слишком ориентированными на семейный быт, а ведь институт семьи подлежал уничтожению уже в самом ближайшем будущем.

Отсутствие платы за жильё привело к тому, что органы власти стали испытывать нехватку средств на содержание жилого фонда. В период НЭПа частично были восстановлены аренда и частная собственность на жильё, были учреждены жилищные кооперативы.

Владельцы квартир проживали в одной или нескольких комнатах, а остальные могли сдавать в аренду, подбирая жильцов по принципу личной симпатии. Была установлена ставка квартплаты для разных категорий жильцов.

По этой ставке владелец квартиры вносил плату в домоуправление, разница между арендной платой и ставкой составляла его доход.

Дома, которые не арендовались и остались в распоряжении местных органов власти (коммунотделов), стали называться «коммунальными».

С 1929 года институт квартирохозяев отменяется, и все квартиры становятся коммунальными. Приток сельского населения в города, вызванный индустриализацией, способствует образованию новых коммунальных квартир и новым уплотнениям. Так, санитарная норма в Ленинграде сократилась с 13,5 квадратных метров в 1926 году до 9 метров в 1931 году.

В 1937 году упраздняются жилищные товарищества, распоряжавшиеся около 90 % жилищного фонда, который переходит в распоряжение местных советов.

1950-х годов политическое руководство СССР начало проводить новую жилищную политику, направленную на массовое строительство отдельных квартир.

В постановлении ЦК КПСС и Совета Министров СССР от 3 июля 1957 года «О развитии жилищного строительства в СССР» был закреплён курс на посемейное заселение благоустроенных квартир.

Идеологическое и научное обоснование нового курса сводилось к следующим пунктам:

* коммунальная квартира не являлась проектом советской власти, а была результатом экономии средств во время индустриализации;* проживание нескольких семей в одной квартире — ненормально и является социальной проблемой;* коммунальные квартиры — экономически невыгодный тип жилья, не удовлетворяющий современным требованиям;

* проблема коммунальных квартир может быть решена посредством массового строительства с использованием новых технологий.

Была создана соответствующая производственная база и инфраструктура: домостроительные комбинаты, заводы ЖБИ и т. д. Это позволило ежегодно вводить 110 млн квадратных метров жилья. Первые домостроительные комбинаты были созданы в 1959 году в системе Главленинградстроя, в 1962 году организованы в Москве и в других городах.

В частности, за период 1966—1970 годов в Ленинграде 942 тысячи человек получили жилую площадь, причем 809 тысяч вселились в новые дома и 133 тысяч получили площадь в старых домах. Однако при заселении новых квартир нередко применялся принцип «подселенца» (один сосед к каждой семье).

К середине 1980-х годов число коммунальных квартир в центральных районах Ленинграда составляло 40 % от их общего числа.

Кроме того, до середины 1980-х годов существовала система служебной (ведомственной) площади, что затрудняло расселение коммунальных квартир.

Сама планировка идеального дома–коммуны предполагала, что бытом, воспитанием детей и отдыхом жильцов занимается общество — вне дома. Жизнь коммунаров подчиняется правилам внутреннего распорядка и находится под постоянным общественным контролем.

Этот контроль не дает человеку возможности вести столь осуждаемую тогда двойную жизнь (“одно лицо на заводе, в учреждении с коммунистическими фразами на языке, другое лицо, лицо пошлой обывательщины,– дома, в семье, в быту”).

Декларировалось, что дом–коммуна избавит женщину от рабского труда и станет школой коллективного быта. В нем не должно было быть отдельных кухонь — все питаются в общей столовой. Также в доме должна быть прачечная, зал для общих собраний и прочие удобства.

Любопытно, что манифесты о жилье будущего во многом напоминают современные рекламные тексты про элитные жилые комплексы с их аквапарками, фитнес–центрами и службой быта.

Характерно, что донос в системе коммунальных отношений не относят к чему–то аморальному.

Грех не пожаловаться на соседа куда следует — например, стукнуть энергетикам, что холодильник подключен в обход электросчетчика.

На каком–то этапе нашей истории подобное доносительство всячески поощрялось государством, со временем оно стало привычным и не исчезло, даже когда власти перестали ратовать за всеобщую бдительность.

Например, довольно распространенное явление — подслушивание и подглядывание. Однако соседскую любовь к чужим секретам можно использовать в личных целях.

Достаточно, например, упомянуть, разговаривая по телефону в общем коридоре, о том, что ты скоро станешь директором, что отец у тебя — генерал, а любовница — кинозвезда, и на следующий день вся квартира будет смотреть на тебя с уважением. Люди всегда верят сведениям, полученным неформальным способом.

С той же целью перед мытьем посуды в общей раковине туда ставится тазик. Опять же, коммунальные жители предпочитают принимать душ, а не ванну.

В ванну можно погрузиться лишь после большой уборки, когда ее только что вымыли. Поскольку туалет и ванная комната — общие, нормы коммунальной жизни требуют, чтобы они использовались строго по назначению.

Чтение в уборной, мягко говоря, не приветствуется.

Обитатель коммуналки следит за чистотой в квартире — этого требуют правила писаные и неписаные, однако остается совершенно равнодушным к грязи на лестничной площадке.

Даже самые непримиримые борцы с живущими у соседей домашними животными подкармливают обитающих в подъезде кошек, мирясь с характерными ароматами.

К поддержке бездомных братьев наших меньших квартирное сообщество относится одобрительно, а запах в подъезде homo communalicus воспринимает как непобедимое зло.

Основополагающий принцип жизни классической коммуналки — принцип социальной справедливости Здесь все регламентировано и расписано. Каждый жилец устраивает большую стирку согласно специальному графику. Считается, что преимущественное право пользоваться санузлом имеют те, кто весь день проводит на работе.

Если вы сидите в квартире целый день, то не должны в час пик занимать ванную комнату — это неприлично. В большинстве квартир на стене висит расписание, указывающее, кто и когда убирает места общего пользования.

Рядом нередко вешают показания электросчетчика и расчеты сумм, которые каждая комната платит за коммунальные услуги.

К электроэнергии homo communalicus относится с особым вниманием, можно даже сказать — трепетно. Во времена расцвета коммунальных квартир электричество стоило недорого и оплата счетов не была слишком обременительной.

И тем не менее из–за невыключенного света в туалете возникали настолько серьезные конфликты, что некоторые жильцы предпочитали устанавливать там собственную лампочку — выключатель находился в комнате и потому был недоступен соседям.

Квартирная общественность могла, например, потребовать, чтобы тот, к кому часто ходят гости, больше платил за свет: ведь звонок на входной двери тоже тратит электроэнергию.

Подобные методы установления коммунальной справедливости дожили практически до нынешних времен. Так, квартира может увеличить плату за телефон тому, кто живет в дальнем конце коридора, поскольку его все зовут к аппарату, а он — никого. Опять же, речь идет о копейках, однако главное — соблюсти принцип, и деньги здесь — единственный и универсальный инструмент.

Источник

Источник: https://kvartira.mirtesen.ru/blog/43697248097/CHto-takoe-kommunalnaya-kvartira

Квартирный вопрос: как люди жили и живут в

Коммунальная квартира что это такое

Коммунальная квартира – понятие, появившееся во времена советской власти. Сейчас тоже существует подобное жилье, но оно коренным образом отличается от того, что было век назад. Как возникли такие квартиры и чем они были выгодны пришедшим к управлению в стране большевикам, расскажем в этой статье.

Прообраз коммунальных квартир

Жилищный вопрос остро стоял не только в СССР XX века. Прототипы коммунальных квартир появились на исходе XVIII века. По мнению историков, все началось с того, что жилплощадь начали сдавать сразу нескольким семьям, если они были не в состоянии заплатить за все квадратные метры.

В результате одна большая квартира делилась между несколькими семьями арендаторов. Появилось даже такое понятие как “углы”, когда снимать приходилось небольшое пространство, не имея отдельной комнаты. Жилье такого типа просуществовало довольно долго. В начале XX века его снимал еще художник Марк Шагал.

Что испортило всех людей?

В первые годы советской власти Булгаков отмечал, что человечество мало изменилось за последние века. Людей только сильно испортил квартирный вопрос.

Именно с приходом к власти большевиков в СССР стали массово появляться коммунальные квартиры. Основанием для этого были насильственные уплотнения. По указу Ленина рабочих вселяли в квартиры богатых горожан, которым оставляли минимум площади.

В 1917 году стать жертвами уплотнения могли семьи, в которых количество жильцов было меньше или равнялось числу комнат. В отдельных помещениях вместо одной обосновались до 10 семей.

С этого момента коммунальная квартира становится весьма распространенным типом жилья. Все семьи пользовались общей ванной, кухней и туалетом. Примечательно, что норма квадратных метров на человека постоянно снижалась.

Например, если в 1919 году на одного человека полагалось 9 квадратных метров, то к концу 1930-х годов уже только 5,7 “квадратов”. Если комната, в которой оказывался жилец, была больше норматива, он должен был заявить об этом и найти себе соседа.

В противном случае к нему подселяли кого-нибудь постороннего.

Преимущества для властей

Плюсы коммуналок советское правительство оценило довольно быстро. В этом случае каждый человек оставался на виду. Во времена сталинских репрессий именно соседи чаще остальных доносили друг на друга.

Иногда жертвами действительно становились инакомыслящие, а иногда просто нежеланные жильцы, от которых хотели избавиться.

Пример насильственного подселения

До революции в московской квартире в доме на Большой Садовой улице жила семья благотворителя и фабриканта Ильи Пигита. Это было 10-комнатное помещение, самое роскошное в доме.

Уплотнили квартиру в начале 1920-х годов. Уже к 1924 году в ней обитали 14 человек, а в 1940 году – более 35. Сначала ее разделили на две части, оборудовав одну из комнат под дополнительную кухню. К тому же две комнаты признали слишком большими. В результате кабинет и зал тоже разделили, построив перегородки.

В 1980-х годах коммуналку, наконец, расселили. В квартире поселился хиппи-сквот, который называл себя булгаковским. В настоящее время выселили и хиппи. В помещении сделали ремонт, окончательно уничтожив старинные интерьеры. Сейчас там расположены офисы.

Коммунальные удобства

Одними из отличительных особенностей таких квартир были “буржуйки” и камины. Повсеместно использовались всевозможные печи, так как центральное отопление отсутствовало.

“Буржуйки” были одними из самых доступных печек. Трубы проходили через всю комнату, нагревая помещение. Они не отличались безопасностью и практичностью, так что более состоятельные жильцы устанавливали голландские печи. Они были удобнее и служили дольше.

Правда, и “голландки” таили в себе угрозы. Если дрова, которые использовали для растопки, оказывались сырыми, печь начинала дымить. К тому же их часто украшали изразцами, а если они оказывались неглазурированными, то жильцы самостоятельно оклеивали их обоями или красили. Это регулярно приводило к пожарам.

Камины могли себе позволить самые богатые. Но их не ценили, так как из-за особенностей устройства квартир в комнату поступало не более половины жара от горения дров, так что расход был очень большим.

Проблема с вентиляцией

Еще одна проблема, с которой регулярно сталкивались обитатели коммуналок, заключалась в плохо работающей вентиляции. Из-за этого в квартирах всегда было повышенное содержание окиси углерода. Добавлялись к этому гарь и дым от керосиновых ламп и свечей, которые использовали для освещения.

Чтобы избавиться от угарного газа, нужно было открывать дверь на черную лестницу, но тогда приходилось наслаждаться ароматами нечистот. Еще один вариант – регулярно проветривать комнаты.

Из-за особенностей строения окон и он не пользовался популярностью, особенно в питерских коммуналках. Фрамуги были установлены таким образом, что воздух поднимался к потолку, быстро остужая помещение.

Как правило, притока свежего воздуха добивались за счет отдушины в печах.

В этом случае холодный воздух уходил из комнаты, а ему на смену поступала свежесть из более прохладных помещений. Это были туалеты и кухни, которые тоже были больной темой для обитателей коммуналок.

Без стиральных машин и мусоропроводов

Для стирок пользовались прачечными, в которых были установлены котлы для кипячения белья. Полоскали его в расположенных рядом корытах. Можно было стирать и на кухнях. Там устанавливали баки, соединенные с плитами.

Если никаких из этих удобств не было, стирать приходилось, отправляясь к водоему. В реки выбрасывали мусор, так как отсутствовал централизованный мусоропровод. Ведра с отходами просто выставляли на лестницу, откуда их забирали мусорщики.

Привычные для любого человека удобства начали появляться только с появлением хрущевок и сталинок.

Современное положение

Коммунальные квартиры остались и после распада советской власти. Сегодня больше всего такого жилья осталось в Санкт-Петербурге. По официальным данным, в таких помещениях остаются жить не менее 500 тысяч человек.

После проведения приватизации владельцы отдельных комнат по-прежнему продолжают делить общее пространство с соседями. При этом ими могут быть квартиросъемщики, которые постоянно сменяют друг друга.

В центре российской Северной столицы до сих пор сохраняются квартиры, в которых живет до 7-10 семей. В каждой из комнат может жить как целая семья, так и отдельно взятый человек, если он одинок. Это могут быть люди разных профессий, привычек и социального статуса. Но при этом им приходится регулярно встречаться перед ванной и туалетом, пользоваться общей кухней.

Люди, хорошо знакомые с устройством коммунальных квартир, утверждают, что для новичка жизнь в таком помещении будет настоящим испытанием, потребует определенной психологической адаптации. Коммуналки – это место, в котором до сих пор личное пространство завершается сразу за порогом комнаты.

К тому же во многих коммунальных квартирах развиты бытовые конфликты, которые происходят регулярно. Люди, которые подолгу живут по соседству, не могут договориться, постоянно ссорятся.

Если вражда с соседями не утихает, человеку начинает казаться, что те постоянно желают ему навредить. Например, намеренно испачкать вещи, даже если они этого и не хотели.

В результате постоянно обвиняют друг друга в том, что соседи вторгаются в личную жизнь, подслушивают, сплетничают, нарушают установленные общие правила.

Нашли нарушение? Пожаловаться на содержание

Источник: https://FB.ru/post/history/2019/3/12/69689

Легенды Родины. Коммуналка – и горе, и счастье, и судьба для миллионов

Коммунальная квартира что это такое

Квартирный вопрос, который, как известно, испортил советских людей, стоял ребром на протяжении всего XX века. Придя к власти, большевики попытались радикально снизить его остроту, что привело к появлению причудливой формы быта – коммунальной квартиры.

Уникального порождения социализма, где за одной дверью волею судеб и чиновников проживали ничем не связанные между собой люди разных профессий, национальностей, жизненных укладов, социального происхождения и материального достатка.

Настоящий плавильный котел, в котором формировалось советское общество!

Революционное решение квартирного вопроса началось с “реквизиции квартир богатых для облегчения нужды бедных”.

В 1919 году Наркомздрав определил санитарную норму жилой площади на человека – 18 квадратных аршин (9,1 кв. м). Все “излишки” подлежали изъятию и распределению среди трудящихся.

Начался “жилищный передел”, из-за которого слово “дом” на долгие годы заменилось неслыханными доселе “жилплощадью” и “квадратными метрами”.

Как “квартирный вопрос” портил жизнь москвичей в конце XIX векаКак ни пытались “буржуи” уберечь свой жизненный уклад, “самоуплотняясь” – то есть прописывая к себе родственников и друзей, соседства с пролетариатом избежать не удалось. Поэтесса Ирина Одоевцева, приехавшая летом 1921 года в Москву, на Басманную, с ужасом писала: “…в квартире из шести комнат двадцать один жилец – всех возрастов и всех полов – живут в тесноте и обиде”1.

Голод и поборы военного коммунизма, жажда наживы эпохи нэпа, индустриализация и принудительная коллективизация гнали огромные людские потоки в крупные города. После мытарств по инстанциям приезжие оседали в коммунальных квартирах.

Санитарные нормы к 1930 году были снижены до 5,5 кв. м в Москве, 3,5 – в Челябинске, 3,4 – в Красноярске, а в Донбассе и вовсе до 2,2!2

Острый жилищный кризис воплотился в частушке 1920-х годов:

Эх, привольно мы живем –

Как в гробах покойники:

Мы с женой в комоде спим,

Теща в рукомойнике.

Звонок отдельный…

Семьи ютились в монастырских кельях, конюшнях, подвалах, чуланах, бесконечно делили анфилады комнат фанерными перегородками. Зощенко не преувеличивал, когда поселил своего героя в барской ванной комнате. “Одно только неудобно, – сетовал “счастливчик”, – по вечерам коммунальные жильцы лезут в ванную мыться.

На это время всей семьей приходится в коридор подаваться”3. “Новая жилищная политика” 1921-1926 годов ослабила контроль за распределением и потому слегка изменила социальный состав “уплотнителей”: жилье можно было снять за деньги, а за большие – даже с “излишками”.

Но в конце 1927 года Постановлением Совнаркома “нувориши” были вышвырнуты из национализированных домов, и все вернулось на круги своя.

… кухня общая.

Думается, профессору Преображенскому из “Собачьего сердца”, избежавшему уплотнения в начале 1920-х, в годы первой пятилетки все же пришлось потесниться.

“Нервные люди” Михаила Зощенко – “зеркало” коммунальной жизни.

“Народ очень уж нервный…”

Коммунальный быт 1920-х годов стал лейтмотивом творчества Аверченко, Зощенко, Булгакова, Ильфа и Петрова, Хармса… Писатель М.Л. Слонимский утверждал, что Зощенко свой особый язык почерпнул в коммунальной квартире Дома искусств, и “так впитал в себя этот язык, что никаким другим писать уже не мог”4. “Воронья слободка” И. Ильфа и Е.

Петрова стала синонимом коммунальной квартиры. Кстати, в качестве той самой “квартиры номер три, в которой обитал Лоханкин”, Петров обессмертил свою московскую коммуналку в Кропоткинском переулке5.

Ну а не живи чета Булгаковых с 16 соседями в квартире N 50 на Большой Садовой, 10, мировая литература не узнала бы ни “нехорошей”, ни “Зойкиной” квартиры.

Вчерашние крестьяне и аристократы, прислуга и домовладельцы, интеллигенты, пролетарии и “ответственные работники” учились мирно сосуществовать, готовить на общей кухне, мыться в общей ванне, если таковая имелась, и, наконец, пользоваться общей уборной. В иной квартире число жильцов могло достигать сотни, в среднем – 25-50 человек.

В обиход незамедлительно вошло выражение “поссориться, как домашние хозяйки на коммунальной кухне”. Ничтожный повод мог спровоцировать всеквартирный скандал. “Народ очень уж нервный, – диагностировал Михаил Зощенко. – Расстраивается по мелким пустякам. Горячится.

Оно, конечно, после гражданской войны нервы, говорят, у народа завсегда расшатываются”6.

Правда, отношения между соседями регулировались “Правилами внутреннего распорядка в домах и квартирах” и квартуполномоченным, который избирался жильцами и отвечал за соблюдение этих правил, за оплату счетов да и в целом приглядывал за соседями. Но “Правила” помогали мало – как и Примирительно-конфликтные комиссии по жилищным делам, появившиеся в 1927 году.

Поэт Давид Самойлов точно подметил: “Коммунальная квартира двадцатых годов была необычным полем для страстей, часто низменных, ареной трагедии, почвой для развращения и преступления… Насилие, которое было главным методом революции, сказалось и здесь в насильственном создании коллектива. Лишь на следующем этапе, после нэпа, она начала образовываться в среду”7.

К концу 1920-х стало ясно, что, в отличие от нэпа, коммуналка – действительно “всерьез и надолго”.

К началу 1930-х годов в старом фонде практически не осталось “отдельных” квартир, а те, что строились, были исключительной привилегией новой советской элиты – партийной верхушки, стахановцев, выдающихся деятелей культуры. Жители коммунальной квартиры стали привыкать к вынужденному добрососедству. Как подметила Е.С.

Вентцель, “живя так долго вместе и рядом, нельзя оставаться чужими… Между соседями возникает своеобразная родственность, отнюдь не любовная, скорее сварливая, но все же родственность. Они ссорятся, оскорбляют друг друга, срывают один на другом свою нервную злобу – и все же они семья.

Заболеешь – соседи купят что надо, принесут, чайник согреют”8.

В борьбу за метры в престижном общежитии был вовлечен даже Сталин*О том же вспоминал историк Ю.Л. Бессмертный: “Хотя отношения между разными жильцами квартиры бывали неровными, в лихую годину все приходили друг другу на помощь. Это случалось не только тогда, когда кто-то заболевал.

Сочувствие явственно ощущалось и в страшные дни арестов 37-38 годов. Репрессии коснулись тогда пяти из семи семей, живших в нашей квартире”9.

Нередкими, впрочем, были и другие примеры – когда соседи доносами пытались улучшить собственные жилищные условия.

На день рождения в коммуналке собирались детишки со всего дома. Часто гости приходили со своей посудой. из семейного архива

Подрастали дети коммуналок – первое поколение, которое воспринимало коллективное бытие как нечто само собой разумеющееся. Эти дети росли со сверстниками под присмотром соседей, гостили в соседских комнатах и уже не испытывали душевных мук от невозможности уединения, как их родители.

Для них была нормой тесная комната с отгороженной фанерой или занавеской родительской “спальней”, с продуктами, вывешенными из окна в авоське; кухня, тесно заставленная столиками с примусами; понедельная уборка мест общего пользования; часто незапертая общая дверь; длинный список жильцов с указанием, кому сколько раз звонить; чья-то няня или домработница, спящая в общем коридоре, заставленном вязанками дров, шкафами, велосипедами и тазами; лампочки и счетчики над дверью каждой комнаты и общий телефон.

“Все жили вровень, скромно так, система коридорная…

…На тридцать восемь комнаток всего одна уборная…”

“Все жили вровень, скромно так: система коридорная,

На тридцать восемь комнаток всего одна уборная”,

– пел выросший в коммуналке “на Первой Мещанской в конце” Владимир Высоцкий.

Все это было жизненным пространством подавляющего большинства городских детей. Они вырастали, обзаводились семьями и переезжали в новую коммуналку.

А завтра была война… И, как утверждает фронтовик Самойлов, “понятие о неминуемости совместной жизни, о взаимопомощи”, “о приспособляемости и контактности” очень помогало “детям коммуналок” на фронте.

Одна семья. Жители “стандартных домов” на фоне своего дома. Стандартные дома – коммуналки с коридорной системой. 1950-ые. из семейного архива Александра Журбы

Ностальгия по добрососедству

Великая Отечественная привела к новому витку “уплотнений”. За годы войны и немецкой оккупации страна лишилась около 70 млн кв. м жилплощади. Эвакуированные подселялись в густонаселенные коммунальные квартиры, а вернувшись домой, обнаруживали свои комнаты занятыми новыми владельцами.

Эта участь постигла даже фронтовиков, несмотря на то что жилплощадь закреплялась за ними по закону. Целым семьям приходилось годами жить в землянках и бараках – даже к началу 1952 года в бараках проживали 3 млн 758 тысяч человек, и комната в коммуналке в этих условиях была везением10.

Как генерал Бонч-Бруевич боролся со Швондерами за квадратные сажени

Постепенно страна отстраивалась, огромные коммуналки сменялись небольшими двух-трехкомнатными, а после – невиданной роскошью – “экономичными благоустроенными квартирами для заселения одной семьей”. Медленно, трудно – но уходившие, казалось, в небытие “вороньи слободки” стали вспоминаться с теплотой и любовью. Злая сатира сменилась лирикой о “золотом соседстве”:

В нашенской квартире коммунальной

Кухонька была исповедальней,

И оркестром всех кастрюлек сводным,

И судом, воистину народным,

– ностальгировал Евгений Евтушенко в 1983 году. Тогда же вышла на экраны элегическая комедия “Покровские ворота”, навсегда окутавшая коммунальный быт флером романтики, а “исход москвичей из своих ульев в личные гнезда” – светлой грустью по утерянному добрососедству, взаимовыручке, участию…

Даниил Гранин писал: “Музеи городов должны, наверное, сохранять квартиры не только великих людей, но и просто людей. Мне хотелось, чтобы сохранилась и коммунальная квартира трудных тридцатых и сороковых годов…”11 Даниил Александрович был бы доволен: сегодня музеи коммуналки есть в Санкт-Петербурге, Москве, Подольске, Иванове, Коломне, Краснокамске…

ДВА МИРА

Кадр из фильма “Я шагаю по Москве”

Из зала спросили, какая у советской звезды квартира. У Гали [Галина Польских] была двенадцатиметровая комната в коммуналке, где они жили вчетвером: Галя, ее муж, дочка и Галина мама. А Гале обещали дать к Новому году комнату 20 метров. И она выдала мечту за действительность и сказала:

– Двадцать пять квадратных метров!

Как в Петербурге расселяют коммуналки

Переводчица не знала, что такое “квадратные метры”, и перевела:

– Двадцать пять комнат.

В зале возмущенно загудели. Наши эмигранты – потому что поняли, что француженка неправильно перевела, а французы – потому что удивились. Какой-то господин крикнул, что он разочаровался в социализме: таких апартаментов даже у французских звезд нет…

Г. Данелия “Безбилетный пассажир”.

Жительница Петербурга открыла музей коммуналок

1. Одоевцева И. На брегах Невы. На брегах Сены. М. 2016. С. 370.

2. Орлов И.Б. Советское жилищное хозяйство в 1920-1930 гг.: между классовой линией и самоокупаемостью.// Современные проблемы сервиса и туризма. Т. 8. 2014. N 2. С. 81.

3. Зощенко М. Кризис. //Избранное. М. 1978. С. 120.

4. Чуковский К.И. Дневник. 1901-1969. Т. 2. 1930-1969. М., 2003. С. 6.

5. Ардов В. Этюды к портретам. М., 1983. С. 88.

6. Зощенко. М. Нервные люди.// Избранное. М. 1960. С. 14.

7. Самойлов Д. Памятные записки // Знамя. 1990. N 9. С. 155-156.

8. И. Грекова. Вдовий пароход // М, 1998. С. 209.

9. Бессмертный Ю.Л. 22 июня 1941 года. Из дневниковых записей // Одиссей. Человек в истории. 1993. М., 1994. С. 232-239.

10. Советская жизнь. 1945-1953/ Сост. Е.Ю. Зубкова. М., 2003. С. 178.

11. Гранин Д. Эта странная жизнь. М. 1975. С. 59.

Источник: https://rg.ru/2020/04/08/legendy-rodiny-kommunalka-i-gore-i-schaste-i-sudba-dlia-millionov.html

Поделиться:
Нет комментариев

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.